Последнее воскресение перед 2 августа, днем, когда Церковь празднует память Ильи-пророка. В этот день в Романове-Борисоглебске, нынешнем Тутаеве, – крестный ход по левобережной, Романовской, стороне города с иконой спасителя из Воскресенского собора правобережной, Борисоглебской, стороны.

Собираясь в этом году на крестный ход, моя взрослая дочь спросила меня: «Зачем люди идут на крестный ход?» Готовая формулировка, которую каждый (и дочь в том числе) мог бы прочесть в любой брошюрке, чуть не сорвалась с языка. Но дочери 25 лет. 20 из них, каждый год, она идет в этот крестный ход. Иду в него и я, если, конечно, в состоянии вообще ходить. Зачем? И я честно ответила: «Не знаю».

Да и задают ли вопрос «Зачем?» себе те тысячи людей, которые стараются во что бы то ни стало каждый год в последнее воскресение июля оказаться здесь: Воскресенский собор, паром, чуть ли не восьмичасовое паломничество к святыням, находящимся на левом берегу, и вновь паром, и возвращение в Собор.

Что же происходит там, внутри этого людского потока, следующего за как бы парящей в воздухе огромной иконой, осеняющей и зовущей нас куда-то?

Стайки детей пробегают туда-сюда вдоль колонны крестоходцев. Они рады друг друга видеть, их захватывает сам процесс: разбрасывать траву и цветы перед иконой, успеть заскочить в ларек за мороженым, попить первыми воды, кваса, компота, которыми угощают местные жители. Вопросов у них никаких нет. Они точно знают, что пропустить такое – это кем надо быть?

А вот идем мы. У каждого своя мера жизненного опыта. Своя пропорция здоровья и болезней, удач и неудач, горя и радости, разума и неразумия.

«Ты идешь туда говорить разговоры!» - упрекает меня дочь. Действительно, здесь встречаешь много знакомых. И мы действительно говорим: кто как прожил этот год, или годы… Кого-то утешаешь, а кто-то поддержит тебя. «Друг друга тяготы носите…» – не раз эти слова всплывут в памяти.

Но вот ты идешь один, и думаешь о своем, с чем ты пришел сюда. А рядом доносятся обрывки разговоров, просьбы помолиться. И ты молишься. Так легко молиться вместе со всеми, едиными устами, в такт шагам, когда над тобой – Спаситель, сказавший когда-то: «Приидите ко мне, все труждающиеся и обремененные, и я упокою вас». И мы идем, идем…

Но вот все закончено. И ты с удивлением обнаруживаешь, что больше не в силах сделать ни шага. С блаженно-усталым видом мы сидим с дочкой на какой-то лавочке. «Вопросы есть?» – спрашиваю я. Та машет в ответ рукой – вопросов нет. По крайней мере, до следующего крестного хода, который, если что, ответит на все. Приезжайте!

Елена Крылова