С 16 по 23 ноября по благословению Святейшего Патриарха Кирилла епископ Рыбинский и Даниловский Вениамин в сопровождении настоятеля Воскресенского собора города Романова-Борисоглебска протоиерея Василия Мозякова и двух мирян совершили паломничество к мощам святителя Николая в Бари, на остров Корфу и на Святую гору Афон.

Бари

В Бари мы приехали в пятницу ночью, нас встретил и принял настоятель Патриаршего подворья святителя Николая протоиерей Вячеслав Бачин.

В пригороде Бари есть греческий приход Константинопольского Патриархата, и греческие священники служат литургию в Базилике по субботам, а священники Барского подворья Русской Православной Церкви − по четвергам. На эту субботу была назначена греческая литургия в Базилике (очевидно, греки служат не каждую субботу). Поскольку наша Церковь прервала евхаристическое общение с Константинопольским Патриархатом, то служить вместе и причащаться мы не могли, но с благословения отца Вячеслава нам дана была возможность послужить молебен с акафистом у мощей святителя Николая Чудотворца в Базилике св. Николая. Рано утром мы послужили молебен, а потом уже была греческая Литургия.

 


 

Отец Вячеслав сказал, что раньше было проще в этом плане − мы могли сослужить с греками и молиться в любой день. Теперь стало сложнее. Мы были в Бари с матушкой несколько лет назад, и нас поразило, насколько хорошо к нам, православным русским, относятся греки, и даже католики… Но и сейчас сложившиеся добрые человеческие отношения оказывают свое влияние…



Итак, мы послужили в субботу молебен с акафистом святителю Николаю в Базилике, а на следующий день − в воскресенье − служили литургию на Русском подворье в честь святителя Николая в Бари. И сразу после службы отправились на пароме в Грецию. Билеты на паром мы покупали еще в России, не имея представления о том, как все устроено на месте. Предлагалось два варианта: можно ехать из Бари, а можно из Бриндизи. Мы выбрали Бриндизи, потому что паром из Бари должен был прийти в Игуменицу в полдвенадцатого ночи, и на паром, идущий на Корфу, мы бы уже не успели, пришлось бы ночевать в Игуменице. Поэтому мы решили ехать из Бриндизи – это не так далеко от Бари, всего 100 км, − на пароме, отправлявшемся в 12−50 дня. Паром там – это не наша электричка: подбежал и тут же поехал. Надо приехать заранее − за час, зарегистрироваться, как на самолет… Чтобы мы могли причаститься и успеть на паром, на Русском подворье службу начали немного раньше. Плыть до Игуменицы семь с половиной часов по расписанию, но мы плыли все восемь, потому что был небольшой шторм. Паром большой, наша каюта располагалась на шестом этаже. Как в поезде – четырехместное купе… Но там нельзя сидеть, можно только лежать и стоять. Так устроено – кровати низкие, когда сидишь, головой упираешься в верхнюю полку, и, кроме того, проваливаешься – бортик так сделан, что сесть неудобно. Либо ты лежишь на кровати, либо ходишь, прогуливаешься по палубе. В Игуменице мы пересели на другой паром, поменьше, и плыли еще часа полтора до Корфу.

Корфу

Утром мы пошли в храм святителя Спиридона. Служба продолжалась немного дольше обычного − на этот день было назначено собрание духовенства митрополии. На Корфу мы побывали в уже знакомых нам по прошлым поездкам монастырях. В каждом из этих монастырей по одному монаху – они же и настоятели. Каждый имеет свое монашеское правило, молится, спасается…


После литургии, позавтракав, мы отправились на машине вместе с нашей сопровождающей Татьяной сначала к отцу Спиридону (Скордилису) в монастырь Высокой Богородицы… Через Татьяну же мы заранее договорились с отцами о нашем приезде…

Вопрос: Как поживает отец Спиридон – хранитель старинного портрета святого Феодора Ушакова?



О. Василий: Нам показалось, что отец Спиридон пребывает в некотором смятении… Он очень тепло нас встретил. Он всегда говорит Владыке, что ему особо дорого его внимание как архиерея, и он очень ценит, что архиерей его посещает. Не часто в его монастырь приезжают архиереи даже местные – это и далеко, и высоко, и трудно туда добраться… Мы, в свою очередь, сказали, что рады побывать здесь еще раз, что приезжаем будто домой − ведь монастырь связан с нашим земляком, святым флотоводцем Феодором Ушаковым. Здесь он жил после освобождения острова Корфу от французов, здесь же размещался русский гарнизон, на средства Феодора Ушакова был построен келейный «русский» корпус и он подарил обители свой портрет. Мы рассказали, что в Богоявленском храме в селе Хопылево, где св. адмирал крестился, полным ходом ведутся восстановительные работы. Скоро он засияет во всем благолепии и, возможно, вокруг него будет создан монастырь… Но все же нам показалась, что отец Спиридон несколько расстроен.



Вопрос: А почему?

О. Василий: Тяжело ему. Говорит, что он в этом монастыре уже 30 лет и не получается устроить монашескую жизнь. Кроме того, он служит в приходском храме в деревне и еще ведет класс византийского пения − ездит куда-то два раза в неделю. Исторические монастырские здания рассыпаются, надо много вкладывать средств, чтобы их поддерживать… Те здания, которые он восстановил и отремонтировал в начале, уже приходят в негодность, вновь требуют ремонта; он не успевает завершить восстановление новых зданий, как приходится возвращаться к старым, ремонтировать их. Получается замкнутый круг, и при всем желании в одиночку невозможно справиться, а той помощи, которая есть, недостаточно… Владыка его утешил, что унывать не надо...



Воспрос: Жалко, что это наставление не записали на диктофон, надо бы всем нам послушать...

О. Василий: В целом от поездки на Корфу у меня осталось впечатление, что те отцы, с которыми мы встречались − и отец Спиридон, и отец Поликарп, и отец Арсений − в этот раз как будто пребывают в некотором смятении, нет прежнего спокойствия душевного… Когда мы упомянули о собрании духовенства митрополии, отец Спиридон посетовал, что вот их, священников, вызывают на собрание, но хорошо было бы, если бы на этих собраниях священников спрашивали о том, какие у них нужды. А то приедешь, послушаешь то, о чем говорят, и в следующий раз не хочется ехать. То есть такие собрания не дают ничего для жизни приходской или монастырской.
«Можно, Владыка, − говорит, − я вам дам совет…» Сказал это со смирением, по-христиански, но потом очень долго извинялся, что, мол, он, как священник, не должен назидать архиерея… Владыка внимательно слушал отцов и стремился из их слов извлечь пользу для себя и для епархии. Ведь они искренно говорят о своих проблемах и скорбях, а они в какой-то мере общие.

Нам было очень радостно вновь встретиться с отцом Арсением (Пеппесом) − настоятелем монастыря Влахернской Божией Матери, что у подножия горы Пантократор… Мы встретились с ним в первый раз в прошлом году, и он нам запомнился своей рассудительностью. До этого монастыря отец Арсений 16 лет подвизался на Святой Горе Афон в монастыре Дохиар, и духовным отцом его был недавно почивший настоятель этой обители архимандрит Григорий (Зумис). На Корфу много хороших монахов, отец Арсений – один из таких… В этот раз было ощущение, что он ждет от нас вопросов: раз пришли, значит что-то беспокоит? На вопрос, как у нас в России, в епархии, Владыка ответил: «Слава Богу! Правда, мало людей в храмы ходит, у священников не всегда все получается…» – то есть произнес общие слова. А он в этот раз рассказал пару своих историй, которые мы выслушали с интересом.


Отец Арсений поделился своим опытом сельского священника – потому что кроме монастыря, где он является единственным насельником, он служит еще и на сельском приходе и регулярно ездит туда совершать богослужение. Село небольшое, и там очень много пожилых людей, в том числе таких, которые прийти в храм не могут. Поэтому после службы он весь день ходит по домам – навещает своих немощных прихожан, беседует. Тем самым отец Арсений дал нам пример, как можно общаться с прихожанами − люди оказываются не обделенными ни словом евангельским, ни вниманием священника.

Отец Арсений говорил об общей проблеме сельских приходов, о том, что священник не должен быть просто требоисполнителем, он должен действительно окормлять своих прихожан. Навещая после службы своих прихожан – и немощных, и тех, кого необходимо дома причастить или кто желает просто побольше пообщаться, он знает свой приход, знает, чем он дышит, он в курсе, когда приход заболел и чем, и, как опытный врач, может вовремя оказать помощь. Он приходит в один дом, в другой, в третий, слышит, какие у людей мысли, какие сомнения, смущения. Так можно реально бороться с теми настроениями, которые всеваются в души людей через средства массовой информации. С этим вообще бороться можно только так. Когда священник слышит и чувствует своих прихожан, и они его видят и слышат, тогда он может повлиять на ситуацию, тогда можно поставить какую-то преграду и противостоять тому негативному разрушительному влиянию, которое идет через средства массовой информации, и тому, что происходит в мире. Но для этого необходимо непосредственное общение. Недостаточно просто сказать с амвона проповедь к людям, призвать их к бдительности, верности Евангелию и проч. Дальше нужны действия – сегодня надо кого-то поддержать, завтра кого-то наставить, с кем-то надо просто чашку чая выпить… В условиях Греции это реально − приходы у них небольшие, в больших деревнях бывает по два храма, с транспортом нет проблем…

Еще он сказал, что некоторые вопросы, которые задают ему, он сразу не может решить. Тогда надо обращаться к старцам – «старцев вызывать». Отец Арсений, видимо, сам многим дает советы, к нему ездят посоветоваться. Он быстро реагирует на нужды людей (иногда даже невысказанные), находит ответы...

Глядя на отца Арсения, беседуя с ним, я вновь почувствовал в его лице явление христианской любви − это человек, преисполненный любви, очень светлый… У него такое удивительное видение всего. Бывает, говорят: «Сними розовые очки и посмотри, что происходит на самом деле». А отец Арсений не через розовые очки – он смотрит на все через призму любви. О христианской любви мы можем говорить, но редко кто может ее являть. Когда у нас все хорошо, мы находимся в некотором балансе, в духовном равновесии. Но как только ситуация выходит из-под контроля, мы пытаемся решить ее огнем и мечем. Мы были свидетелями его добродетели неосуждения, нужно сказать, очень редкой в наше время: когда он рассуждает или рассказывает о чем-то или о ком-то, он каким-то образом уходит от осуждения. У меня так не получается. Если я обсуждаю какого-то человека или поступок, то я непременно где-то вынесу какой-то вердикт – здесь он прав, здесь не прав. Я, конечно, делаю ссылку на то, что это мне кажется, или я так думаю… Тем не менее, я присваиваю себе право признавать его правым или неправым, не зная все до конца, а это и есть осуждение. А отец Арсений как-то умудряется осветить в каждом событии, в каждой личности только положительные стороны. Слушая его, понимаешь, что вот сейчас он рассказал о многом и о многих, но никого не осудил и ко всем явил любовь. Бывает, речь идет о ситуации сложной, и он, может быть, даже лукавит, принижая себя. Об этом можно прочесть в житиях святых. А может быть, он и не лукавит, а именно так себя и воспринимает…

Живет отец Арсений по-прежнему один, у него собачка есть, маленькая такая, − похожа на болонку. Ему подарили ее прихожане, потому что считается, что именно эта порода полезна тем, у кого есть проблемы со здоровьем, − а у него как раз есть эти проблемы.

После монастыря Влахернской Божией Матери мы направились в монастырь Божией Матери «Кассиопитра», где настоятель схиархимандрит Поликарп (Зервос). В прошлом году мы его не застали. А в этом году в среднем примерно по часу нам удалось пообщаться с каждым из отцов.



Отец Поликарп дал нам совет: надо стараться поддерживать священников, потому что им нелегко. И бывает не лишне как-то поддержать, подбодрить. Тогда у них крылья вырастают… 

Когда мы сказали отцу Поликарпу о готовящемся отделении Украинской Церкви, он высказал мнение, что это может быть, это еще одно звенышко в усилиях к расколу Церкви… Греческим священнослужителям даже не дают погрузиться в эту проблему − они опираются на устаревшую информацию. А сейчас они живут другой проблемой. У них стоит колоссальный вопрос – в Греции Церковь отделяют от государства. Когда это произойдет, то изменится очень много в церковной жизни, это затронет каждого и священника, и мирянина. 

Мы знали отца Поликарпа как человека жизнерадостного, благодушного, мирного. А теперь он открылся нам как духовный воин, переживающий за Церковь. Дмитрий Георгиевич, наш спутник, сказал: «Обычно после общения с отцом Поликарпом бывало как-то легко. А тут − нельзя сказать, что тяжело, но он дал почувствовать, что раскол − это, на самом, деле беда – беда всей Церкви, это скажется на всех". Отец Поликарп говорил: «Не должно забывать, что мы можем принять то или иное решение, но за каждым решением стоят люди, которые от этого страдают…» По мнению отца Поликарпа, для людей неустойчивых, малоцерковных или еще нецерковных эта ситуация может стать соблазном.

Нужно учитывать, что мы здесь имеем одну информацию, а они там - другую, учитывать современные информационные технологии… Столько лет ведется информационная война с Россией, и нас обвиняют, что мы захватываем Украину. Они там не знают, как у нас в реальности обстоят дела.

Афон

После Корфу мы направились на Афон, по дороге побывав у вмч. Димитрия Солунского. Когда ехали из Игуменицы в Салоники на машине, лесистые холмы и равнины по сторонам дороги были припорошены снегом…


Приехали в Салоники поздно вечером накануне праздника Архангела Михаила, и на Архангела Михаила молились в храме вмч. Димтрия Солунского. В Греческой Церкви принят новый стиль, и в этот день − праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. 

Мы сомневались, получится ли у нас побывать на службе в храме вмч. Димитрия – потому что еще не пришел ответ по афонским визам. Решили идти в храм и молиться сколько получится. После службы нам позвонили и сообщили, что визы готовы, можно ехать. Но если мы хотим заехать на Афон сегодня, то надо поторопиться, потому что получить визы можно только до часу дня. Успели получить визы, сели на паром и к вечеру были в Пантелеимоновом монастыре. Как раз закончилась вечерня и шла трапеза. Поужинав после всех, мы успели на повечерие с акафистом «Скоропослушнице». Отдохнув после повечерия, пошли молиться на ночную службу: полунощницу, утреню, часы, Литургию. По нашему времени утренняя служба начинается в два часа ночи, по греческому – в час, и длится пять часов…



Было грустно, что сейчас нет возможности на Афоне причащаться… Мирянам разрешается – Патриарх дал на это благословение, а священникам и архиереям нет благословения причащаться. Этим наше пребывание на Афоне несколько омрачилось. Все счастливо устроилось с афонской визой, мы приехали на Афон, нас приняли в Пантелеимоновом монастыре, разместили, мы успели на службу – такая радость!.. И для меня было просто ударом, когда Владыка сказал, что у нас нет возможности причащаться. 

Но, все равно, побывать на Афоне раз в год – это для меня очень важно, и я благодарен Владыке за то, что он взял меня с собой в паломничество и в этот раз… Мы молились в Пантелеимоновом монастыре два суточных круга, за исключением первой вечерни. На первой службе – это было повечерие − не оказалось для меня свободной стасидии. Службы там долгие, а у меня еще больная спина, и я бы с радостью стал в стасидию. Один старый монах хотел было мне уступить свою, но я, конечно, отказался и, простояв всю службу, очень измучился и устал. А на другой день на утренней службе братия все разом стали усаживать меня, настаивали, чтобы я занял стасидию… Я хорошо понимал, что промежуток времени, который мы здесь проведем, очень короткий, и нужно постараться как можно больше взять в духовном плане…

 

После литургии в Пантлеимоновом монастыре на «Скоропослушницу» мы отправились в Дохиар, потом в Ксенофонт, где мы в прошлые годы останавливались. Игумена Ксенофонта не было в монастыре – он уехал на материк… Шли пешком, только обратно от Ксенофонта до Пантелеимонова монастыря нас подвезли немного. Могилку отца Григория мы не видели. У «Скоропослушницы» Владыка прочитал акафист…

В какой бы монастырь мы ни пришли, Владыку принимают особо – прежде всего из уважения к архиерейскому сану, а также потому, что со многими монастырями у нас сложились поистине добрые, братские отношения… В Пантелеимоновом монастыре мы общались с настоятелем отцом Евлогием [Ивановым]. Он спросил Владыку, были ли мы в монастырских музеях. В Пантелеимоновом монастыре есть три очень хороших музея. 

Воспрос: А как там братия спасаются – не унывают?

О. Василий: Молятся, переживают… Архимандрит Евлогий уже давно [с 1988 года] в Пантелеимоновом монастыре, ему 60 лет, два года как он настоятель. Он говорил нам о том, что идет духовная война – и у нас в России, и в Греции, и на Афоне, и во Вселенском Православии. И на самом деле мы только в начале пути − пути нерадостного. Радужных перспектив у нас нет. Куда этот путь приведет, насколько все плохо – еще непонятно. Но мы не должны забывать о том, что Предводитель наш – Христос, Который в мгновение может все изменить ко благу Церкви. Многое зависит от нас.

Беседовала Ирина Быкова/Информационный отдел Рыбинской епархии